?

Log in

entries friends calendar profile
galyana
О чем можно вспоминать, когда Песах на носу?
Понятное дело, о прошедшем Песахе... Или о том, что было несколько лет назад...

Уже не вспомнить, сколько людей уточняло у меня, когда точно начинается первый седер. И я, как заведенная, открывала программу "Луах" (она у меня есть и на домашнем компьтере, и на рабочем!) - и повторяла одно и то же: "На исходе субботы".
Соответственно и вспоминала один из Песахов в Алон-Швуте, когда тоже "лейль а-Седер" пришлась на "моцей Шабат". Ха, вот это было весело! Сколько занятий для хозяек пришлось провести в ишуве, сколько раз я выслушивала о сложностях с предпасхальной уборкой и проведении субботы с хлебом в откашерованном доме!
Вообще-то, я ходила на все эти занятия исключительно из интереса, а не столько для дела: ведь и в шабат, и на седере я должна была быть в доме у Неты Урбах, а там все было продумано и решено заранее.

Но тут перед самым праздником ко мне приехали гости из Москвы - мама и ее двоюродная сестра (ну, вообще-то моя тетка, хотя я ее так никогда в жизни не звала). Приехали, прекрасно, и вот попали на следующий вечер на встречу субботы в таких непростых условиях. Вообще-то, они первый раз попали на встречу субботы. Не могу сказать "в жизни" - моя мама сохранила какие-то воспоминания об этом, когда еще были живы до войны в Гомеле ее бабушка и дедушка... А вот тетушка моя, которая родилась в Москве в 40-м году - вообще ничего об этом не знала. Я попыталась их подготовить к тому, что им предстоит, но поняла, что это дело бесполезное... И вот так настал шабат.

Прекрасно, все как и всегда - "Шалом-Алейхем", "Эшет Хаяль", кидуш, потом пошли омывать руки... А потом начало происходить фантасмагорическое зрелище, с отламыванием кусочков хлеба над кухонным столом (на этот раз в порядке исключения застеленном скатертью) с последующим незамедлительным выходом из дома для того, чтобы эту самую скатерть немедленно вытряхнуть...

Когда это закончилось и мы пошли к столу, сестра хозяина дома - Эсти бен Давид (она приехала к брату на седер со всей своей семьей) отвела меня в сторону и зашептала на ухо: "Галя, ты только объясни своей маме и тете, что мы не сумасшедшие! Это просто так сложилось сегодня!"

Я тоже хочу это сейчас повторить для тех, кому подготовка к Песаху, проведение Седера и, конечно, странные и непонятные действия в субботу, на исходе которой и начнется праздник - покажутся бессыслицей.
Ребята, мы не сумасшедшие. Просто так в этом году сложилось.
С праздником!
4 comments or Leave a comment
Да, очень сложно писать о таком…
Как рассказать то, что так важно, но не скатиться при этом к тому, что мы называем «лашон а-ра»…
Да, это все правда. Но стоило ли мне о ней рассказывать?
Я не раз задавала себе этот вопрос, я очень долго молчала – но убеждена, я правильно сделала, что все рассказала, я сняла камень со своей души. Камень, который на меня положило такое существо, о котором и говорить-то неприятно…
Должна сказать, что сам рассказ никаких трудностей не вызывал – я в достаточной мере владею ивритом. И у меня ни секунды не было мысли о том, что кто-то может мне не поверить – слишком хорошо мои друзья в ишуве знают, что я никогда не лгу.
Легче всего было рассказывать все Ципи Натив и Мораг – мне вообще с ними очень легко говорить на все темы… Наша раббанит Иска тоже никогда не сомневалась в моей честности.
А вот о разговоре в доме Пелег мне хочется рассказать отдельно. Как правило, я прихожу в этот дом, чтобы поговорить с хозяйкой – Рут Пелег, и ее муж Мордехай, замечательно вежливый и чуткий человек, всегда стремится нас оставить одних, чтобы мы могли посекретничать на их большой кухне. Но в тот раз, как только Рут сказала вслух: «Ну, Галя, ты мне обещала рассказать, почему ты больше не преподаешь…» - тут Мордехай подвинул свой стул к нам, и я поняла, что он никуда не уйдет… Рассказ был короткий, все то, о чем я уже рассказывала… Рут внимательно меня выслушала, а потом задала один только вопрос: «Галя, а когда это было?» . Быстро считаю в уме: «Да уже два с половиной года назад. Даже больше – почти три.». Вот тут супруги Пелег переглядываются, и Рут кивает Мордехаю, как будто продолжает какой-то давно начатый между ними разговор: «Смотри, значит, он начал опускаться уже очень давно, а не только тогда, когда мы заметили…».
Вот оно, объяснение! Значит, эта тема обсуждалась, значит, это была рана, которая не заживала у этих людей в душе – и моя беда возвращала им некоторую точку отсчета. Хотя я сама убеждена, что падение началось значительно раньше… А м.б., и подъема-то не было, была одна видимость…

Мой короткий отпуск подходил к концу, и я понимала, что мне надо решиться на разговор с самой Нетой. Ей обязательно надо знать правду. Тем более, что я успела пообещать Зееву Гейзелю, что обязательно доведу эту историю до Урбахов… Кстати, Зеев Гейзель был именно тем, кто отказался подавать руку известному «депутату»…
Сидим с Нетой вдвоем, пьем чай вечером, больше никого в огромном доме нет… Я набираю побольше воздуха:
- Нета, мне нужно тебе кое-что рассказать…
- Да, - отвечает Нета, - а я все жду, когда ты мне расскажешь. Меня уже все подруги спрашивают, почему Галя больше не работает в еврейских организациях, я им отвечаю, что ты сама мне расскажешь.
Так, уже легче. Не я одна жду этого разговора…
Рассказ легкий, привычный.
Несколько раз Нета меня прерывает: «Невозможно поверить… Может быть, он не узнал тебя?». Я вздыхаю: «Да нет, прекрасно он меня узнал…». И обе не можем понять только одного – зачем нужно было это делать?

В последний раз я приехала в отпуск перед Днем независимости – я уже рассказывала немного раньше о подъеме в Хомеш. В первый же шабат, на его исходе мы отправились на прогулку с Наташей Берман – каждую субботу мы заканчиваем такой прогулкой, с нами гуляет или большая белая собака Джесси, или это не меньшего размера лохматая черная собака Катюша – но тогда означает, что мы пошли гулять с Леной Липкиной…
Словом, делаем с Наташей несколько больших кругов вокруг ишува, за это время успеваем обменяться новостями обо всех близких и знакомых. В какой-то момент спрашиваю: «Что, это чудовище все еще здесь?» Наташа некоторое время молчит, потом сообщает под страшным секретом, что его уже нет в Алон-Швуте… Этот секрет я мужественно буду хранить всю неделю…
Ровно неделю, потому что в мой второй (и последний) отпускной шабат, когда я вернусь домой после прогулки в Гивъят-Ахиш с Ципи Натив и сяду пить чай с Нетой, она меня просто-напросто огорошит неожиданным вопросом:
- Галя, ты уже знаешь, что Зеев Элькин уехал отсюда?
Я отодвигаю от себя стакан чая, чтобы не опрокинуть его, потому что меня начинает душить хохот. Секрет Полишинеля!
- Нета, я-то знаю, но мне рассказали под секретом, еще когда я только приехала. Вот я и молчала…А вот откуда ты знаешь?
- Так прочти сама, - Нета протягивает мне «Мабат Ришон», - вот тут все написано. Я тоже раньше знала, но не хотела тебе говорить, я же знаю, как ты к нему относишься…Читай, читай – тут приводят его слова, что он оставил ишув не по идеологическим причинам, а по личным…
- Ну да, - киваю я, - ушел из семьи к своей секретарше… Нета, ты мне только объясни, какие у таких созданий могут быть «идеологические причины» вообще?

Да, вот тут я и вспоминаю годичной давности разговор в доме у Пелегов… Когда человек начинает свое падение – он уже не может остановиться. Он может только падать – ниже и ниже.
2 comments or Leave a comment
Вот здесь надо отметить важный момент.
Надеюсь, никто не подумает, что небольшая группа русскоязычных жителей Алон-Швута, со значительной частью которой я хорошо знакома и дружна, была такого же высокого мнения о данном создании. Отнюдь – никто из нас не очаровывался на его счет. Не говоря уже о том, что на одном из коротких семинаров-сборов (выпускников собирали раз в пару месяцев на йом-июн) он давал одно занятие – факультативно, но я пошла послушать.

Что сказать? Конечно, я понимаю, что я избалована хорошими лекторами, если уж моим первым учителем был Барух Берман (зихроно ле-враха). Но на русском языке начинал с нами занятия и Джереми Стависский, хотя его русский не отличался красотой… И рав Иуда Глик тоже переходил на русский, когда мы заходили в тупик на занятиях – это очень помогало. Но и при таком «куцем» использовании русского языка – это же были интереснейшие занятия, несмотря на наш слабый еще на тот момент иврит…
На занятии Элькина русский язык был приличный, ничего не могу сказать. И тема была выигрышная – речь была о Хануке. И рассмотрение было нетрадиционным, было забавно.

Но больше всего это занятие было похоже на жевание сена, а не на занятие о Хануке. Ни эмоций, ни своего взгляда, ни своего отношения…. Тот самый сухой кусок, который обдирает горло…
Поэтому оценка моя, которую я могу дать Элькину, как лектору – это чистой воды «неуд».
Еще одно занятие он давал несколько лет назад на семинаре под Питером – оценку могу повторить – никуда не годное занятие. Причем, как подсказал мне один из участников – это был просто пересказ одной из книг, опубликованных в серии «Библиотека Алия», кто знает специализацию этого создания, тот догадается, а остальным могу подсказать – книга называется «Зимми», и состоит из двух частей. Нам были зачитаны несколько страниц на всю аудиторию.

На что это было рассчитано, не знаю. Видимо, во многих таких деятелях очень сильно укоренилось убеждение, что русскоязычные евреи, как в Израиле, так и в России, или других странах – ничего не понимают в вопросах собственной традиции, и «скушают» все, что им не сунуть, руководствуясь при этом одним известным выражением: «Слаще морковки ничего не ели». Другого объяснения у меня пока нет.

Но меня на тот момент это абсолютно не интересовало, Б-г свидетель.
У меня были свои сложные проблемы, которые мне пришлось в срочном порядке решать, не задумываясь при этом о существовании некоего никчемного лектора Элькина.

Так вот, возвращаясь к тому, с чего я начала – я не сомневалась, что мои слова не вызовут ни у кого сомнений – слишком хорошо всем известно, что я никогда не лгу. И мнение моих русскоязычных друзей для меня секретом никогда не было. Но вот остальные? Но как семья Урбах, наиболее близкая мне и дорогая? К тому времени за мной был уже несколько лет закреплен официально озвученный главой семь Меиром Убрахом статус «бат-байт», чем я откровенно горжусь…
Но, в конце концов, Меир Урбах, считающий Элькина «звездой» мог и ошибаться – ведь он не слышал таких лекций…

А жизнь складывалась так, что я несколько лет подряд не смогла вырваться в отпуск в Алан-Швут – то не было работы, но маму оперировали, потом опять новое место работы… Новости из ишува, тем не менее, ко мне поступали – я получала письма, были периодически звонки от моих друзей…
Но говорить об этом по телефону мне было неудобно, уж очень это бы напоминало какую-то жалобу с моей стороны, а вот жаловаться-то я и ненавижу абсолютно. Правда, я сообщила моим подругам в Алон-Швуте, что я сменила род деятельности, и работаю в той же самой фирме, в которой и предполагала работать по возвращении в Москву – с нашим боссом я познакомилась когда-то в Иерусалиме, (но это так, к слову…).

Моя нынешняя работа на фирме требует от меня постоянного выхода в Интернет. Естественно, что я стараюсь следить за новостями из Израиля и несколько раз день читаю новости Седьмого канала.
И именно из новостей Седьмого канала я и узнала о «шикарном» жесте этого создания – присоединении его к партии «Кадима». Первой моей мыслью, помнится, тогда было – Г-споди, да как же все наши это воспримут?

Вот я только подошла к тому, что я и хотела сказать – очень часто сторонников национально-религиозного лагеря, или же вообще людей религиозных называют наивными людьми.
Смотрите, это не так.
Это не наивность – это доверчивость.
Это проявление излишнего доверия к людям.
И некоторые создания этим доверием откровенно пользуются. Естественно, пользуются в своих интересах.

Но, если совсем честно, я решила, что здесь какая-то ошибка. Ну не может человек, которого Алон-Швут принял, так плюнуть в лицо всем поселенцам. Ведь он там живет, черт возьми! А вдруг это ошибка? И речь совсем о ком-то другом… Через некоторое время прочитала в Интернете еще одно сообщение на эту же тему. Интересно, что мне даже тогда не пришло в голову сразу же позвонить и рассказать Нете Урбах все, что я знала… Но когда мне позвонила вторая моя подруга – замечательная Ципи Натив – то я не выдержала, и задала ей вопрос об Элькине… Ципи внезапно замолчала, я даже подумала, что разговор прервался, а потом сказала примерно следующее: «Смотри, Галя, у нас говорят так – он вправе иметь свое мнение. Но спрашивают только одно – зачем он тогда живет с нами?».

Когда я приехала год назад в отпуск, это создание так и жило в Алон-Швуте. На мое счастье – уже в новом районе, поэтому мне не пришлось столкнуться с ним около синагоги в шабат.

Но вот объяснение о себе и своей работе мне пришлось дать лично всем своим друзьям. А список моих друзей в Алон-Швуте – это немаленький список…
3 comments or Leave a comment
Немного о себе. Последние три с половиной года я работаю в коммерческой фирме, логистиком – как это называется официально. Занимаюсь движением товара на фирму со всех концов света.

А вот моя любимица Мораг Вайсборт называет мою работу «пустой тратой времени» - на иврите это звучит еще красивее: «бизбуз зман». Причем она говорит это как за моей спиной, так и в разговоре со мной, и сама при этом откровенно огорчается. И я с ней не собираюсь спорить – она абсолютно права. Начиная с 1990 года, я прошла два полных семинара в системе, которую открыл мой первый учитель – Барух Берман (благословенна память праведника). Как говорится «паамаим богерет…» У меня несколько удостоверений института повышения квалификации преподавателей ТАНАХа - «Михлала ле-акшарат а-морим ле-ТАНАХ», да, да – того самого института Якова Герцога, который существует в Алон-Швуте рядом со знаменитой иешивой Ар-Эцион, основанной в 1967 году, сразу после освобождения Гуш-Эциона во время Шестидневной войны.
Меня столько раз аттестовывали, как преподавателя еврейской традиции, что от последней аттестации я просто отказалась – я не могу и не хочу больше никому ничего доказывать.

Впрочем, на программу Зеут-Иеудит (еврейская самоидентификация) я была аттестована без всяких дополнительных тестов Пинхасом Полонским по высшей категории, и могла бы продолжать преподавание в рамках этой программы (чем я и занималась четыре года назад). Мне приходилось ездить с лекциями по разным городам, я читала в Рыбинске, Старом Осколе, Воронеже, Калуге, Твери. Я была в Курске, Белгороде, Брянске и Орле.

А сейчас я не веду открытых занятий вообще. По той причине, что в конце 2003 года мне внезапно объявили, что в Сохнуте нет денег на оплату преподавателей. Два месяца я ждала, когда ситуация исправится – а потом пошла совсем на другую работу.
Но я хотела говорить не об этом – это было так, вступление. Потому что на самом деле, я хорошо знала, кто снял меня с лекций (это, несмотря на то, что мне звонили координаторы из всех городов, где я читала, и искренне сожалели, что я больше не приеду к ним…).
Меня снял с лекций Зеев Элькин. Именно это существо (простите, но человеком назвать я его не могу ни в коей мере) делало все, что в его силах, чтобы мне не позволили преподавать. Несколько раз не давал мне пройти аттестацию под замечательным предлогом: «Галя преподаватель традиции, а мне нужны историки…». Это значит, что еврейской самоидентификацией должны заниматься историки… Елки, да где найти столько таких историков…

Самым неприятным моментом для меня при этом было то, что я еще до этого была с этим существом знакома лично. Еще по Алон-Швуту. Первый раз я познакомилась с четой Элькиных у нас дома, то есть у Неты Урбах – она меня предупредила, что у нас на дневную трапезу в шабат гости, это было важно, когда мы сервировали с ней стол к трапезе. Ну, обычные гости, подумаешь, мало ли гостей бывало у нас дома в шабат. Но на этой паре Нета зафиксировала мое внимание – эту пару опекала племянница ее мужа, Теила Урбах, дочка доктора Йоси Урбаха и Рахелы (которую я просто обожаю). Поэтому для Неты было важно, чтобы гости чувствовали себя особо комфортно. Нормальная была трапеза, ничего выдающегося у меня в памяти не осталось, держались гости корректно, вот и все.

Поскольку сам Элькин делал постоянно вид, что занимается наукой, то в Алон-Швуте его считали просто восходящей звездой. Многие считали – и даже Меир Урбах в том числе.

И вот эта «звезда» (сразу пошла ассоциация с известным инцидентом в Ростове…) и сорвала мою работу, связанную с преподаванием еврейской традиции, или как сказали бы на русском языке – Закона Б-жьего. Несколько раз он требовал это от тогдашнего руководителя московского ульпана – Тхии Тамари ,которая, по дружбе каждый раз мне об этом говорила). И, в конце концов, он снял меня с занятий, заменив на удобного ему историка.

Дело сейчас для меня даже не в том, что я осталась без работы за два года до оформления пенсии в России. Конечно, я пережила страшный шок в тот момент. Я была в полном отчаянии – ведь с 1994 года я работала в Москве только в еврейских организациях, я просто не представляла в тот момент, что я буду делать вообще, если я уйду из системы еврейского образования… Ведь мой родной завод, на котором я проработала более двадцати лет, практически уже не существовал в то время. Я оставалась без работы в течение двух с половиной месяцев, а потом пришла сюда, на фирму, чему была сказочно рада. Вроде бы финансовая сторона вопроса для меня разрешилась благополучно…

Так вот дело было в том, что я не могла себе представить, как я буду рассказывать об этой ситуации в Алон-Швуте. Мне предстояло объяснить друзьям, почему я перестала преподавать ТАНАХ и занялась совсем другим делом. Отмолчаться не представлялось возможным…
4 comments or Leave a comment
Это было лет пять назад – я получила отпуск в Общинном центре, где тогда работала. Ну и полетела к себе в Алон-Швут, к Нете Урбах, как и всегда. И оказалась на нескольких семинарах, которые проводились в это время у нас.

Одним из них были несколько занятий, проведенных вечером в Центре Гуш-Эциона – в нашем моадоне. Эти несколько лекций и встреч были посвящены совершенно определенной теме, затрагивающей на самом деле всех: религии и современности, взаимоотношению религиозных и светских организаций и людей. Как нам быть? Как мы будем идти дальше? Первое занятие по расписанию дал рав Юваль Шерло, тема была обозначена интересно (сейчас мы уже к этому термину привыкли): «Религия и эпоха пост-модерна»…
Я опоздала к началу лекции, но успела услышать отрывок, который оказался для меня очень важным. Именно об этом я и хочу рассказать. Самое забавное в этой ситуации, что рав Шерло подчернул, что передает этот рассказ тоже с чужих слов… Т.е. никто из нас не был свидетелем этого разговора, но он совершенно очевидно имел место…

Так вот, это рассказ о раве Иеуде Амитале (стоявшем в свое время у основания движения Гуш-Эмуним, авангарда поселенческого движения; одном из руководителей иешивы Ар-Эцион, которого мне посчастливилось видеть и слышать…). Итак, рав Амиталь проводил один из шабатов в Цфате. По рассказам тех, кто присутствовал – это был волшебный шабат, как сказал рав Шерло – «Шабат ше-бе-ананим» (для тех, кто не знает иврит – ну прямо заоблачный, райский шабат…). Словом, все присутствующие были в замечательном расположении духа. И вот, уже в конце субботы, к раву Амиталю подошла молодая девушка со следующими словами:
- Рабби, я получила такое удовольствие от проведенного с вами шабата; я чувствую, что я не могу остановиться на этом и жить так, как я жила прежде. Я хочу стать религиозным человеком. Скажите мне, пожалуйста, с чего мне нужно начать?

Так вот что ответил рав Амиталь:
- Смотри, ты не первая, кто задает это вопрос. Первым, кто его задал – был весь народ Израиля, когда он стоял у горы Синай, когда он получил Тору. Вместе с этим он получил множество заповедей – но начал с трех: шабат, пара адума – и бейн адам ле-хаверо. Шабат – это заповедь соблюдения субботы, все ясно и понятно. Пара адума – это заповедь о красной корове, пепел которой очищает от нечистоты – ну совершенно никто не понимает, что это такое, и как это происходит. Заповеди бейн Адам ле-хаверо – регламентируют отношения между людьми.
Так вот, выбери и ты для себя три заповеди – одну, ясную и понятную тебе, которая доставит тебе удовольствие – вот как сегодняшний шабат. Выбери еще одну – которая будет тебе непонятна и даже трудна в исполнении – и начни их выполнять. И выбери одну заповедедь из тех, которые регламентируют отношения между людьми - и начни относиться к людям по-другому, с терпением и пониманием. И постепенно добавляй к этим заповедям все остальные …

Так вот, меня поразил этот отрывок. Даже не простотой и мудростью решения – а тем, как он помогает мне оценивать тех, с кем я сталкиваюсь в обычной своей «религиозной» жизни, в еврейских организациях и общинах. Я ( и ведь не только я) – встречаю множество людей, которые искренне считают себя религиозными, это и местные, и приезжающие из Израиля и многих других стран. Эти люди очень ревностно исполняют все заповеди – и понятные, и непонятные, и трудные, и легкие. И весьма осуждают меня за мою маленькую сумку через плечо в субботу. Но вот к окружающим людям они относятся - как к грязи.

И скажите мне теперь, пожалуйста, если человек придет к вам первый раз – что, его отношение к вам будет зависеть от того, какой вы серьезный религиозный человек, как вы строго выполняете заповеди? Нет, все будет зависеть от того, как вы примете этого человека, как вы будете с ним разговаривать, насколько по-доброму вы к нему отнесетесь.
Почему же так часто люди об этом забывают?

И не могу не вспомнить тут мишну рабби Ханины Бен Досы: «Кем люди довольны, тем и Б-г доволен; но кого люди не любят, того не любит и Б-г»…
Leave a comment
Это запоздалое объяснение - почему меня не каждый шабат можно увидеть в Московской хоральной синагоге... Это было всего месяц назад...

Значит так: если проснусь до восьми – то пойду в синагогу. А если просплю, тогда значит, не судьба. Впрочем, я уже и так не была два шабата, когда была в отпуске, и один раз честно проспала. Значит, больше так нельзя – мои подруги уже могут начать волноваться, Адочка хотела прийти, так что надо постараться не проспать. А если дождь будет?

Который час? – Ох, только семь утра, можно еще подремать… Под дождик так хорошо дремлется… Эх, лучше бы я еще поспала… Ну, восемь, надо вставать. Сейчас, кипяток под рукой, попью кофе – и вперед. И не надейтесь, что я этого не сделаю: у меня низкое давление, если выскочу без кофе, так могу и выпасть в осадок во время молитвы… Лучше уж чашечку выпить.

Так, побежали. Пока возилась с волосами – время-то и прошло… Ладно, должна успеть к «Иштабах», раньше половины десятого к нему никогда не подойдут. Вперед – на метро. Конечно, лучше бы пешком, как дедушка когда-то ходил… Да, но ведь жили мы тогда на Воронцовской – оттуда до синагоги меньше часа пешком идти. Да, и вообще все говорили, что это дедушка Лева любит пешие прогулки. Ну да, любит, конечно. Но ведь не будешь же мне, маленькой, объяснять, куда это дедушка пошел утром в субботу, а то еще ляпну что-нибудь неподходящее в школе – потом неприятностей не оберешься. И без того, все секретные переговоры дедушка с бабушкой ведут на идиш, чтобы я не догадалась. Да, вспомнилось сейчас… Интересно, а если я сейчас пойду пешком? Сколько мне времени понадобится? Считаем: по бульвару до Волгоградского проспекта около часа, и поворачиваем к Таганке…Минут двадцать до Текстильщиков… Ох, а дальше-то как? Там и тротуара-то нет, кажется… Ну, теоретически, часа за три оттуда можно и управиться… Нет, лучше уж я на метро. Конечно, не совсем корректно заходить по своей карточке москвича – но зато как удобно!
Сумку на плечо – ой, а кто говорит, что это «сумка»? Это мое украшение. Этакое «завершение ансамбля» - висит себе на плече, на погоне плаща держится. Можно было и пояс какой ни то сообразить – но это будет явное уродство… Мне же надо взять свой Хумаш (никогда его нигде не оставляю), очки и ключи от дома. Как ни крути – без этого «украшения» мне никак… Все, скорее, капюшон на голову – и в дорогу.

Китай-город. Приехали. Еще пять минут – и я на месте. Дежурный охранник внимательно просматривает мое «украшение». Хорошо хоть, стали отключать «электронный контроль» по субботам, но я на автомате снимаю сумочку с плеча и сразу ставлю ее на столик слева. Проверяйте.

Теперь наверх, в свое женское отделение. У меня за много лет «забито» место – в самой дальней ложе, слева от входа, чтобы мне никто не мешал. Ой, а что это все столпились справа около шкафа с книгами? Похоже, Нонна Захаровна пришла только передо мной. Хорошо, что у меня все с собой! Очки на нос, открываем сидур…. Так, что сейчас читают? Ага, это новый молодой человек читает, надо к нему еще прислушаться… Раньше «Псукей де-зимра» читал такой маленький старичок, читал с безумным идиш-акцентом, следить за текстом было просто невозможно. Но старичок был такой чудесный, шустрый, он напоминал мне моего дедушку Леву. Сейчас его уже нет… Вот теперь и появился этот молодой человек. Так, прислушаемся повнимательнее… Ой, ушам своим не верю: «Ашрей…»! Это он так медленно читает… А я-то боялась опоздать! Все, место найдено, читаю спокойно…

Ну, вот и «Иштабах» - это уже пришел наш кантор, Яков. К его чтению я уже привыкла. Конечно, я очень избалована хорошим чтением – если у нас дома в Алон-Швуте уроки ведет сам Меир Урбах, то понятно, что я привыкла к хорошему чтению текстов. А младший сын Урбахов – Биньомин – он один из лучших чтецов Торы, которых я вообще когда-то слышала. Это его увлечение – не считая футбола и плавания! Если он был не в бассейне и не с мячом – он всегда дома читал вслух. Не удивительно, что я привыкла к хорошему чтению. Мне вообще надо, чтобы можно было расслышать в тексте каждое слово – независимо от скорости чтения… Ну, это я, конечно, горячусь – в Москве таких чтецов вообще нет. Хорошо еще, если вообще удается следить за текстом, а уж разобрать слова, когда читают Тору – это уже из области фантастики… Впрочем, к Якову я уже привыкла за эти годы, он может читать очень хорошо, и ведет молитву тоже вполне прилично. За одним только исключением… Вот, сейчас будет петь большой кусок "Эль Адон" - только бы не на мотив «Взвейтесь кострами», как уже было как-то раз… Я чуть из своей ложи тогда не выпала…Ох, батюшки – сегодня пение идет на мотив «Катюши»… Яков, голубчик, ну что ты такое вытворяешь… Скорее бы уже допел… Ага, а вот и капелла вступила, еще один мой раздражитель…

Я не люблю хазанут, должна честно признаться. Нет, сам по себе вокал я не просто люблю – я его обожаю. Но не во время молитвы. Во время молитвы пение хазана мне просто мешает сосредоточиться. А уж наша капелла, по-моему, только для этого и приходит в синагогу – чтобы помешать молиться… Ладно, потерпим, все равно выхода нет.

Так, Амида. Встала. Сейчас все мысли ушли, остался только текст перед глазами. Читаю привычно быстро, сажусь – ну я уже не маленькая девочка, мне можно и посидеть на повторе… Кдуша – снова встаю. Ох, как же любит наш кантор распеться именно сейчас, когда надо стоять и не шевелиться… Особенности московской синагоги… И еще одна особенность – «Шир а-кавод» поется не в конце Мусафа, а именно сейчас. «Минхаг Архипова» - как сказала когда-то давно моя приятельница Дженни Розенсон. Права она, лучше не скажешь.

Ну, вот и добрались до чтения Торы. Интересно, кто будет читать – опять Яков? Удастся мне проследить за текстом? Поначалу удается… Сегодня сдвоенная глава, слежу за текстом. Так, пришла моя приятельница – Наташа, но она просит называть ее Златой. Ладно, только бы не сбиться – а то она обижается…
- Закончили чтение?
- Нет, - отвечаю, - сегодня заканчиваем книгу, ты услышишь, когда будет конец…
- Что услышу?
- Ну, ты подожди, услышишь сама…
Ладно, подходим к концу. Текст пока не потеряла… Сейчас последнее чтение перед мафтиром. Ой, где это чтец остановился? Еще два пасука до мафтира… Ну и порядочки в нашей синагоге… Впрочем, как когда-то заметила наша рабанит Дара: «Если бы рав Пинхас все поправлял – то ему бы пришлось все делать самому…».
Ну, уж так, ну и такой мафтир, все равно хорошо. Последние слова – «Хазак, хазак ве-итхазек!» - мы закончили книгу Ваикра.

- Галя, что сейчас говорили? А как это перевести?
Про себя думаю – ну чему их учат на занятиях? Ведь уже много лет занимается, просто на моих глазах…

Прибегает Нонна Захаровна – она догадывается, что на Мусаф я не останусь, так надо же успеть и меня подергать, даже не вопросами, а своими рассказами и проблемами… Она так всех дергает, но я ее люблю, и выслушиваю – если действительно есть проблема. А нет проблемы – могу и шугануть… Подруги говорят, что после моих выговоров она стала гораздо лучше… Ну, дай Б-г… В синагоге гости на шабат, так пока она мне все не расскажет о гостях – она все равно не успокоится.

Благословляем наступающий месяц, я начинаю заранее мечтать о творожном пироге, который испеку на Шавуот… Встаю - рав Шаевич читает благословение земле Израиля.
«Ашрей» - и Тору ставят на место. Опять капелла оттягивается – я люблю традиционные ашкеназские мелодии, а они солируют, как на концерте… Все, сейчас как раз Гольдшмидт начнет урок – и я спешу выйти. Хватит, пойду лучше, погуляю по лесу. Я не могу слушать уроки на плохом русском языке – лучше бы на иврите читал, а так я вообще ничего не понимаю. Мне или русский, или иврит – только хороший…

Опять Нонна Захаровна ловит меня на выходе – ну разве она может дать мне выскочить из зала спокойно? Еще один рассказ напоследок… В следующую субботу будет отмечаться бар-мицва сына Давида Юшуваева. Ага, я к его поклонницам не отношусь – он высокомерен и ведет себя, как сноб. Может даже походя нагрубить кому угодно… Сожалею, я к другим раввинам привыкла у себя в Алон-Швуте.
- Так ты придешь через неделю?
- Нонна, будь умницей. Сходи к врачу, и думай о своем здоровье!

С этим словами я покидаю синагогу. Пожалуй, в следующий раз я просплю…
9 comments or Leave a comment
Словом, как мы поднимались, я рассказала; а сейчас расскажу о том, как спускались...

Пришли в Хомеш мы поздно - по той причине, что Михаль почувствовала себя внезапно плохо, и мы уговорили ее вернуться к машине (это было еще до самого подъема в гору), там же достаточно пришлось просто пройти по шоссе. Словом, мы оставили Михаль отдыхать под деревом, поообещав ей, что присмотрим за ее мальчиками. Вот и потеряли час времени на все это, потому и опоздали к началу митинга.
Поэтому когда мы поднялись, старшие встали на минху, а мальчишки пошли изучать местность. Первый, кого я увидела на подходе к Хомешу - был наш рав Яков Медан, который стоял, как обычно - резко выпрямившись, бородой вперед, он издали узнал Ципи Натив - тут же помахал нам рукой...
Я немного послушала выступления - но тут уже время побежало быстро, надвигался заход солнца, нам надо было спускаться. Большая колонна вышла из Хомеша на шоссе, а Ципи посмотрела вопросительно на меня: "Галя, если спуститься по тропинке - сэкономим время, ты сможешь?" Я уверенно кивнула, и тут же вспомнила предупреждения инструкторов, когда еще в молодости участвовала в разных походах: "Спускаться с горы тяжелее, чем подниматься"... Да, вот так когда-то давно я первый раз подвернула ногу - на спуске с горы, где-то на Военно-грузинской дороге, в районе Казбеги... Ну, сейчас это было для меня непозволительно - я не могла стать обузой для нашей группы. Но все обошлось, и хотя я - при каждом столкновении с камнями искренне произносила только "Оййййййй...." - но один участок мы смогли срезать, немного уменьшив себе дорогу - снизу мы успели увидеть колонну, которая с флагами шла по шоссе. Собственно, это было последнее, что мы могли увидеть - солнце ушло за горизонт...

Ах, эти южные закаты... Одно мгновение - и полная темнота... Уже ни о каком "срезании пути" не могло быть и речи, мы двигались в одной огромной, бесконечной цепи людей. Иногда, правда, кто-то из молодежи рисковал двинуться по скалам - но оттуда тут же слышалось то же самое "Оййййй..." Еще бы...
Мои спутницы все беспокоились, как я выдержу спуск на своих каблуках - а мне уже было ничего не страшно, ну иду я по шоссе, так что может случиться?
- Галя, ты как? Бывало такое в России? - поддразнивает меня Мораг.
- Бывало, - спокойно отвечаю я,- еще как приходилось ходить по шоссе пешком. Правда, компании были другие... И знаешь, в чем сейчас разница с Россией?
Мои спутницы заинтересованно прислушиваются.
- Если бы вот так сейчас шли в России - то обязательно бы пели. А мы идем молча. Вот и вся разница...

Но через некоторое время нас нагоняет группа молодых ребят, видимо, слушатели иешивы, они идут быстро и громко поют, размахивая флагами. Ципи трогает меня за плечо: "Ну, это уже как в России?" Мне делается весело - я тут же вспоминаю, как моя подружка Амалья Урбах, тогда еще девочка, выпытывала у меня, поют ли в России песни, а потом приставала ко мне с просьбой, что-нибудь ей спеть на русском.
- Ну что тебе спеть, Амальюша?
- Галя, а ты пой мне "Давид мелех исраэль" по-русски...
Ох, как же мне долго пришлось потом объяснить, что нельзя спеть "Давид мелех исраэль" на русском!

Идем в темноте по горной дороге, переговариваемся, Ципи и Мораг периодически звонят по мобильным - проверяют, где Михаль, да и проверить детей, которые остались дома тоже нужно. Хорошо еще, что луна светит - а то бы совсем было темно... И это тоже вызывает улыбки и разговоры: "Ну как удачно, что День независимости не пришелся на Рош-Ходеш!" ... Еще бы, идти в новолуние было бы гораздо менее приятно... А над нами потрясающей красоты южные звезды. Прямо на меня смотрит любимое мое созвездие - красавец Орион, вот это класс - в Москве я могу увидеть его только зимой, а сейчас оно снова передо мной. Эх, тут Мораг сознается, что в звездах не разбирается... А как называется Орион на иврите?

Вот так через несколько часов пути мы добираемся до цомета, на котором нас ожидает цепь солдат, а также сидящие прямо на шоссе уже обессиленные люди... Какие-то ребята говорят, что надо остановиться и потребовать, чтобы пропустили сюда автобусы.. Я отрицательно качаю головой - я знаю еще по Союзу, что убеждать милицию в чем-то абсолютно бесполезно... Делаю несколько шагов, прохожу через оцепление - и понимаю, что я потеряла в темноте своих спутников... Становится не по себе - темнота полная, фонариков почти ни у кого нет... Где искать своих? Понимаю, что они тоже меня потеряли - значит, надо возвращаться... Поворачиваюсь назад и иду к оцеплению. Ага, вот и мои - остановились и ждут меня! Грамотно, ничего не скажешь. Протягиваю руку, надо же помочь мальчикам, они почти без сил, особенно младший - Шломо. Мы с Ципи берем его за руки, Мораг протягивает руку старшему из мальчишек - Давиду, и мы продолжаем двигаться к Шавей-Шомрон, там нас ждет Михаль, которая уже приехала туда на машине из Кдумим. Мальчишки - просто молодцы, но силы их начинают покидать. Тогда мы садимся прямо на шоссе - чтобы мальчики отдохнули. Передохнули, по глотку воды - и снова в путь... Так мы приходим в Шавей-Шомрон, спустя еще час с небольшим. Находим Михаль - Г-споди, так это просто удача для нас всех, что она не поднималась, а смогла пригнать сюда машину! Ведь если бы не это - нам бы еще идти и идти до машины... Здесь же рав Фридлих - он тоже вернулся, мальчишки просто падают рядом с ним на сиденья... Владыка мира, это же я в отпуске - а мальчикам завтра в школу, у остальных завтра работа... И нам еще возвращаться в Алон-Швут... Ципи все беспокоится - что завтра скажет Нета, если я не смогу встать на ноги. Я только улыбаюсь ей - да почему не смогу? Я в полном порядке... Михаль расспрашивает нас обо всем, и скорее за руль - впереди дорога домой.
Мораг успевает мне рассказать по дороге, что фамилия Михали - Тавиль, она сама из Штатов, но ее отец родился в Сирии, их семья принадлежит к прямым потомкам первосвященника Эли, мы сейчас как раз едем поедем по местам, связанным с их семейной историей... Вот это да...

И только один вопрос до сих пор остается у меня открытым - как же называется созвездие Орион на иврите? Пока мы это обсуждали по дороге - нам почему-то показалось, что Кесиль... Точно помнили все, что об этом упоминается в книге Иов, но вот комментариев у себя найти так пока и не могу. Кто-нибудь есть знающий?
17 comments or Leave a comment
Да, я поднялась в Хомеш.

Я мечтала об этом еще будучи в Москве, когда только планировала выцарапать из начальства короткий отпуск. Ну, хотя бы на два шабата...(Интересно, что когда я планирую отпуск, я всегда считаю не дни, а субботы!). Так вот, как только я поняла, что единственный мой шанс получить отпуск - это вырваться с работы в конце апреля - я сразу начала мечтать, что на День Независимости пойду в Хомеш. Но как это сделать?

Мой любимица, Мораг Вайсборт (которую я на автомате называю по ее девичьей фамилии - Натив) - позвонила мне за пару дней до отъезда, совершенно неожиданно. Просто она долго не могла получить мое письмо, и немного волновалась... Елки, у нее шестеро детей, а она беспокоится обо мне... А почта как ходит - ну не надо объяснять никому, и мне самой иногда непонятно, зачем я каждый раз еду на Главпочтамт, если письма и оттуда уходят в неизвестном направлении...
Словом, я остолбенела, когда услышала в трубке голос Мораг. И тут же созналась ей, что билет в кармане, и я лечу через день - и буду в хамиши в Алон-Швуте. Конечно, я услышала вопль восторга, но тут же поняла - что этот звонок был проявлением того, что мы называем словом "ашгаха" - Б-жье провидение, потому что если кто и мог знать заранее подробности о походе в Хомеш - так это была именно Мораг! Ну, конечно, она знала об этом, и собиралась сама - и конечно, она могла мне в этом помочь!

Уже прилетев в Алон-Швут, вечером я прибежала в дом к Нативам, родителям Мораг, обнялась с Ципи Натив, моей любимой подругой - и среди первых же вопросов был вопрос о подъеме в Хомеш... Мы собирались идти втроем - Ципи, Мораг и я.
Сначала в ишуве планировалась подвозка людей - этим занималась наш доктор, Сара Полак, говорили о возможности присоединиться к автобусам из Кирьят-Арбы (на цомете Гуш-Эцион), но все это оказалось напрасным... Вечером, в канун праздника, уже после торжественной церемониии и праздничного представления в ишуве, Ципи позвонила мне домой - (к Нете Урбах, где я всегда и нахожусь, когда я в Алон-Швуте,) и сообщила, что Мораг нашла для нас тремп. Едет ее подруга Михаль с двумя мальчиками, и мы поедем с ними вместе.
Утром в День Независимости мы встретились около дома Михаль, к нам присоединился рав Узи Фридлих (одна из наших легенд - он был в числе первых, кто пришел в эти места в 1967 году) - и мы поехали...

Нас остановили на одном из цометов, (не знаю я его названия, к сожалению)- и мы так и не смогли повернуть направо и доехать до Шавей-Шомрон. Но через некоторое время сообщили, что можно ехать вперед - на Кдумим-Цафон, и так срезать часть дороги... Оригинальный был способ движения - Ципи Натив по телефону консультировалась с мужем и одним из сыновей, как проехать по Кдумим, а Михаль послушно поворачивала машину... Но водитель она была классный! Так мы выехали к одному из дежурных молодых людей, и под его руководством (дорога была опасной) Михаль смогла спуститься поближе к дороге. Мы вышли из машины и начали спуск к шоссе, около него я увидела несколько джипов и почему-то - трактор... Подойдя поближе, я поняла, что тут делает трактор: он рыл яму, одновременно делая насыпь в самом конце нашего спуска на шоссе - исключительно для того, чтобы затруднить выход на шоссе - особеннно для тех, кто вез детей в колясках, и конечно, для пожилых людей с палочками...
Когда мы подошли к этой импровизированной горке - то тут я не выдержала, и как всегда, когда нервничаю, я перешла на русский язык.
- Ну прямо в Домодедово я мечтала об этом, мотек! - с этим криком души я обошла трактор, солдаты посторонились и пропустили меня... Я обернулась именно в тот момент, чтобы увидеть на вершине этого холмика женщину с палкой в руках... Именно эта палка приковала мое внимание, я указала на нее Мораг, и даже не сразу разглядела, что ее владелица - Даниэла Вайс... Она спокойно пригласила соддат подойти к ней - но не с тем , чтобы попросить ей помочь - она предложила им послушать урок по сионизму. Потрясающая женщина! Мораг начала нервичать, при виде всего этого, она обратилась к молодому офицеру:
- И как я после этого должна рассказывать детям о временах британского мандата? Когда евреям было запрещено приезжать в Эрец-Исраэль? А сейчас?
Эх, что он мог ей ответить...

А у меня в этот момент было ощущение "дежа вю"... Г-споди, ну где я это видела... Вспоминаю: в давние времена перед каждым еврейским праздником раскапывали улицу Солянка, для того, чтобы пустить движение не по Солянскому проезду - а по улице Архипова. Чтобы помешать еврейской молодежи собираться и танцевать около синагоги (молиться в то время мало кто умел вообще, а вот потанцевать были большие любители!). Я опять смотрю на этот злосчастный трактор... Интересно, Солянку тоже вот так, трактором ковыряли? Где я, какой это город? Когда-то давно, мой отец, вернувшись из центра города говорил: "Надо узнать, какой еврейский праздник скоро - опять яму на Солянке роют..." Ага, и сегодня праздник...
Возвращаюсь в сегодняшний день и на иврит, рассказываю Мораг и Ципи о своих ощущениях... Г-споди, да что же это такое...

Да, я поднялась в Хомеш в День Независимости.

А сейчас я открою вам тайну: наверное, я была единственной женщиной, которая поднялась в Хомеш на каблуках! Просто побоялась, что тапочки не выдержат похода по скалам (мы же несколько раз срезали маршрут, чтобы выиграть время) - ну а каблуки-то были крепкими. Выдержали...
10 comments or Leave a comment
Не просто так...
Для меня интернет - это просто средство коммуникации. Правда.
Но вот оказалось что я удочерила Асю, с которой познакомилась на форуме. А заодно пришлось удочерить Ирочку, с которой Ася давно уже стала "названной" сестрой... Далее - раз Ася называет нашу Соньку дочкой - то я уже получила внучку.
Не подумайте, что это все. Ольку я давно целилась удочерить - уж очень много сходства, а поскольку у нее двое детей - то у меня еще двое внуков.
Ничего себе, коммуникация...
Интересно, что будет через некоторое время?
9 comments or Leave a comment
Я очень хочу освоиться - но мне пока многое непонятно... А на самом деле тут так много моих друзей - ну как я могла сюда не прийти?
14 comments or Leave a comment